Скрипачка Екатерина АЛЕКСЕЕНКО рассказала о первых шагах в музыке, самых трудных спектакля, и о том, как дети меняют всю жизнь.
— Как вы пришли к скрипке? В каком возрасте начали заниматься музыкой и почему выбрали именно этот инструмент?
— В музыкальную школу меня привели родители, когда мне было пять лет. Вообще я хотела играть на фортепиано, но туда не взяли. Зато меня заметила учительница по скрипке и позвала к себе в класс. Говорила, что позвала меня из-за моего характера. Моя первая учительница Наталия Петровна Мещерякова — это моя музыкальная мама.
— Кто оказал наибольшее влияние на ваше музыкальное развитие в детстве и юности?
— Конечно, моя первая учительница. Но, кроме неё, мне посчастливилось заниматься у Эдуарда Николаевича Алиферова в последний год школы, у Анатолия Ивановича Потёмкина в училище и у Любови Григорьевны Волковой в институте. Все они, несомненно, на меня повлияли, не могу выделить кого-то одного. Хотя особенно тепло вспоминаю Эдуарда Николаевича Алиферова. Я попала к нему в восьмой класс музыкальной школы и так волновалась перед уроком у нового педагога, что целый час занималась дома. Из этого можете сделать вывод, что в детстве я занятиями на скрипке, к сожалению, не особо утруждалась.
— Расскажите о своём пути в театр оперы и балета. Как вы пришли в оркестр?
— В оркестр я попала через несколько лет после окончания института искусств, который тогда уже стал академией. Узнала от коллег, что нужны скрипачи. На прослушивании играла концерт Андрея Эшпая, но, честно говоря, наиграла «чёрте что», потому что была в тот момент в декрете со старшим ребёнком. И тут надо сказать спасибо Нине Михайловне Езарец, в то время концертмейстеру оркестра. Мне потом коллеги передавали, что она буквально «костьми легла», чтобы меня взяли. Наверное, правда была острая нехватка артистов в группе первых скрипок.
— Помните ли вы свои первые репетиции или первый спектакль в театре? Какие эмоции вы испытывали?
— Свои первые репетиции в оркестре отлично помню. Это была подготовка к балету Сергея Прокофьева «Золушка». Для всего оркестра это оказалось очень сложным произведением — и по нотам, и музыкально. Понятного было мало… А тут ещё я, человек, который первый раз пришёл на работу. В общем, главной эмоцией был ужас. Надо отметить, что сейчас наш оркестр исполняет «Золушку» на раз-два за двадцать лет выигрались. А из зала это теперь слушается как пластинка.
— В чём для вас главные отличия игры в оперно-балетном оркестре от того, что вы представляли себе раньше?
— Мои представления совпали с реальностью. Я до этого уже пробовала работать и в молодёжном симфоническом оркестре, и в симфоническом оркестре филармонии, да и в театре работала некоторое время во время учёбы. Так что некоторое представление о том, как работают в оркестрах, у меня уже было.
— Какие спектакли сейчас для вас самые сложные технически или эмоционально?
— Из репертуара Воронежского театра оперы и балета для струнников сложными технически и физически являются оперы Моцарта «Свадьба Фигаро» и, особенно, «Дон Жуан». Первый акт «Дон Жуана» длится примерно час сорок, и на всём протяжении действия группа первых скрипок очень активно исполняет свою партию — Моцарт много чего написал, не жалел первых скрипачей. То же самое и во втором действии. Так что под конец «руки отваливаются».
— Есть ли постановка, которую вы особенно ждёте каждый сезон и с удовольствием играете снова и снова?
— Честно, не могу сказать. Афишу на месяц воспринимаю как данность. Может быть, балет «Щелкунчик» — но здесь скорее общая атмосфера наступления новогодних праздников играет роль. Балет недлинный, не очень сложный, и мы его играем много раз и не без удовольствия.
— Что вас больше всего удивляет или восхищает в работе театрального оркестра?
— Бывает, трепетируем, репетируем и вдруг на спектакле что-то пошло не так, сплошные ляпы. А иногда наоборот, играем спектакль без репетиции, и всё отлично. То есть если всё выучено, не факт, что так и будет сыграно. Это, кстати, касается не только всего коллектива, но и отдельного музыканта. Например, учишь, готовишься, повторяешь партию и играешь спектакль с кучей помарок. А в другой раз не успел повторить, не участвовал в репетиции, но сконцентрировался, и всё идёт «как по маслу». Можно двадцать лет играть спектакль и периодически обнаруживать, что играешь где-то «не те» ноты.
— Может быть, вам удалось поработать с какими-то известными дирижёрами или артистами? Какая встреча запомнилась больше всего?
— Запомнилось сотрудничество труппы нашего театра со знаменитым танцовщиком и балетмейстером, народным артистом СССР и РФ Владимиром Васильевым во время постановки балета «Анюта». Кстати, Владимир Васильев не только занимался постановкой спектакля, но и выходил на сцену в роли отца Анюты.
— Как дети относятся к вашей работе? Приходят ли они в театр на спектакли, интересуются ли музыкой?
— Положительно. Самый младший страдает, конечно, что мама по вечерам уходит на работу. Остальные нормально. В театр ходят, но до определённого возраста. Потом начинается: «Я всё видела, я „Щелкунчика“ сто раз смотрела» Музыкой занимаются, но без фанатизма.
— После рождения детей изменился ли ваш подход к работе в оркестре?
— С появлением детей меняется весь уклад жизни. Невозможно ничего планировать. Например, ты думаешь: сейчас уложу ребёнка спать, он будет спать три часа, а я займусь тем-то и тем-то. Но нет, ребёнок не хочет спать, а требует твоего внимания, и так круглые сутки. Или ты спешишь, убегаешь на работу, а ребенку срочно нужна морковка, или яблоко, непременно порезанное и без сердцевины. Дальше всё понятно. Поэтому я постоянно везде опаздываю и ничего не успеваю. Но я стараюсь исправиться.
Напоследок Екатерина дала совет молодым коллегам:
—— С молоду осваивайте техники релаксации, «глубокое» дыхание и прочее. Развивайте стрессоустойчивость. Это точно пригодится.
Виктория ДМИТРЕНКО
Фото из архива героини публикации
— Как вы пришли к скрипке? В каком возрасте начали заниматься музыкой и почему выбрали именно этот инструмент?
— В музыкальную школу меня привели родители, когда мне было пять лет. Вообще я хотела играть на фортепиано, но туда не взяли. Зато меня заметила учительница по скрипке и позвала к себе в класс. Говорила, что позвала меня из-за моего характера. Моя первая учительница Наталия Петровна Мещерякова — это моя музыкальная мама.
— Кто оказал наибольшее влияние на ваше музыкальное развитие в детстве и юности?
— Конечно, моя первая учительница. Но, кроме неё, мне посчастливилось заниматься у Эдуарда Николаевича Алиферова в последний год школы, у Анатолия Ивановича Потёмкина в училище и у Любови Григорьевны Волковой в институте. Все они, несомненно, на меня повлияли, не могу выделить кого-то одного. Хотя особенно тепло вспоминаю Эдуарда Николаевича Алиферова. Я попала к нему в восьмой класс музыкальной школы и так волновалась перед уроком у нового педагога, что целый час занималась дома. Из этого можете сделать вывод, что в детстве я занятиями на скрипке, к сожалению, не особо утруждалась.
— Расскажите о своём пути в театр оперы и балета. Как вы пришли в оркестр?
— В оркестр я попала через несколько лет после окончания института искусств, который тогда уже стал академией. Узнала от коллег, что нужны скрипачи. На прослушивании играла концерт Андрея Эшпая, но, честно говоря, наиграла «чёрте что», потому что была в тот момент в декрете со старшим ребёнком. И тут надо сказать спасибо Нине Михайловне Езарец, в то время концертмейстеру оркестра. Мне потом коллеги передавали, что она буквально «костьми легла», чтобы меня взяли. Наверное, правда была острая нехватка артистов в группе первых скрипок.
— Помните ли вы свои первые репетиции или первый спектакль в театре? Какие эмоции вы испытывали?
— Свои первые репетиции в оркестре отлично помню. Это была подготовка к балету Сергея Прокофьева «Золушка». Для всего оркестра это оказалось очень сложным произведением — и по нотам, и музыкально. Понятного было мало… А тут ещё я, человек, который первый раз пришёл на работу. В общем, главной эмоцией был ужас. Надо отметить, что сейчас наш оркестр исполняет «Золушку» на раз-два за двадцать лет выигрались. А из зала это теперь слушается как пластинка.
— В чём для вас главные отличия игры в оперно-балетном оркестре от того, что вы представляли себе раньше?
— Мои представления совпали с реальностью. Я до этого уже пробовала работать и в молодёжном симфоническом оркестре, и в симфоническом оркестре филармонии, да и в театре работала некоторое время во время учёбы. Так что некоторое представление о том, как работают в оркестрах, у меня уже было.
— Какие спектакли сейчас для вас самые сложные технически или эмоционально?
— Из репертуара Воронежского театра оперы и балета для струнников сложными технически и физически являются оперы Моцарта «Свадьба Фигаро» и, особенно, «Дон Жуан». Первый акт «Дон Жуана» длится примерно час сорок, и на всём протяжении действия группа первых скрипок очень активно исполняет свою партию — Моцарт много чего написал, не жалел первых скрипачей. То же самое и во втором действии. Так что под конец «руки отваливаются».
— Есть ли постановка, которую вы особенно ждёте каждый сезон и с удовольствием играете снова и снова?
— Честно, не могу сказать. Афишу на месяц воспринимаю как данность. Может быть, балет «Щелкунчик» — но здесь скорее общая атмосфера наступления новогодних праздников играет роль. Балет недлинный, не очень сложный, и мы его играем много раз и не без удовольствия.
— Что вас больше всего удивляет или восхищает в работе театрального оркестра?
— Бывает, трепетируем, репетируем и вдруг на спектакле что-то пошло не так, сплошные ляпы. А иногда наоборот, играем спектакль без репетиции, и всё отлично. То есть если всё выучено, не факт, что так и будет сыграно. Это, кстати, касается не только всего коллектива, но и отдельного музыканта. Например, учишь, готовишься, повторяешь партию и играешь спектакль с кучей помарок. А в другой раз не успел повторить, не участвовал в репетиции, но сконцентрировался, и всё идёт «как по маслу». Можно двадцать лет играть спектакль и периодически обнаруживать, что играешь где-то «не те» ноты.
— Может быть, вам удалось поработать с какими-то известными дирижёрами или артистами? Какая встреча запомнилась больше всего?
— Запомнилось сотрудничество труппы нашего театра со знаменитым танцовщиком и балетмейстером, народным артистом СССР и РФ Владимиром Васильевым во время постановки балета «Анюта». Кстати, Владимир Васильев не только занимался постановкой спектакля, но и выходил на сцену в роли отца Анюты.
— Как дети относятся к вашей работе? Приходят ли они в театр на спектакли, интересуются ли музыкой?
— Положительно. Самый младший страдает, конечно, что мама по вечерам уходит на работу. Остальные нормально. В театр ходят, но до определённого возраста. Потом начинается: «Я всё видела, я „Щелкунчика“ сто раз смотрела» Музыкой занимаются, но без фанатизма.
— После рождения детей изменился ли ваш подход к работе в оркестре?
— С появлением детей меняется весь уклад жизни. Невозможно ничего планировать. Например, ты думаешь: сейчас уложу ребёнка спать, он будет спать три часа, а я займусь тем-то и тем-то. Но нет, ребёнок не хочет спать, а требует твоего внимания, и так круглые сутки. Или ты спешишь, убегаешь на работу, а ребенку срочно нужна морковка, или яблоко, непременно порезанное и без сердцевины. Дальше всё понятно. Поэтому я постоянно везде опаздываю и ничего не успеваю. Но я стараюсь исправиться.
Напоследок Екатерина дала совет молодым коллегам:
—— С молоду осваивайте техники релаксации, «глубокое» дыхание и прочее. Развивайте стрессоустойчивость. Это точно пригодится.
Виктория ДМИТРЕНКО
Фото из архива героини публикации
0 комментариев